Интервью с казанским кружком
Вместо настоящих имен в тексте используются условные
Об организации
– Расскажите кратко о вашей организации? Чего вы глобально хотите добиться? Какую проблему в обществе вы решаете своим существованием?
Карл: В левом движении активном я с 2022 года – получается, 4 года. За это время организации как таковой у нас не сложилось, получилось сообщество. Для миссии рано, потому что организационная работа у нас поставлена плохо: она то есть, то нет. Я вижу основной целью рост организации. Необходимо увеличивать число участников, чтобы людей, которые состоят в кружке, было как можно больше. Это позволит преобразоваться из кружка в организацию, способную ставить и решать серьезные задачи, а не просто время от времени проводить мероприятия.
– В чем вы видите главное отличие вашей организации от других левых сил? Почему активист должен прийти именно к вам, а не к соседям? В чем ваше преимущество?
Карл: Буду говорить за себя, ведь организации как таковой у нас нет, и каждый участник отвечает сам за себя. На данный момент в Казани было бы неплохо иметь площадку, где люди левых взглядов могли бы встречаться, обмениваться идеями и способствовать распространению левых идей на бытовом уровне.
Фидель: Если говорить об обучении, то мы представляем что-то вроде входа в этот мир для людей, политизирующихся влево. Нас буквально находят, когда в гугле забивают «марксистский кружок в Казани».
Фридрих: Здесь очень низкая конкуренция. Из известных мне левых сообществ все очень осторожно относятся к расширению и привлечению людей. У нас есть Марксистско-ленинская партия большевиков, но у нее свои методы работы и другая социальная база, мы с ними не пересекаемся. Есть Наука марксизм, но эти ребята сами по себе. К ним идет малая часть от узкой прослойки. Поэтому у нас непаханное поле. Мы привлекаем тем, что открыты к дискуссиям и обсуждениям, в отличие от любой партии с жесткими требованиями к кандидатам.
– А кто к вам приходит? Опишите, пожалуйста, этих начинающих свою политизацию влево людей.
Фридрих: Честно сказать, трудно ответить – люди приходят разные. Социсследований мы не проводили. В последнее время приходит не очень много людей, чтобы видеть закономерность. Но в основном это не работники завода. Это работающие люди, что-то типа белых воротничков, не топ-менеджеры. Обычные люди с интересными профессиями и студенты.
– У вас есть образ человека, которого бы вы хотели видеть у себя в организации, которого вы ожидаете?
Карл: Мне хотелось бы видеть в кружках молодых ребят, начиная от старших классов. Конечно, их сложно зазывать, это чревато. Но хочется, чтобы они, как минимум, начинали интересоваться темой. Важен возраст, когда человек вступает во взрослую жизнь – с 18 до 27-30 лет. Это те люди, которые будут составлять будущее нашей страны и которые столкнутся с серьезными последствиями текущей экономической политики. Им будет тяжело, они будут искать причины своих проблем. Марксизм, мне кажется, будет давать им правильные ответы на то, как искать своё место, как бороться за свои права и права рабочего класса. Образование становится менее доступным, поэтому в будущем многие молодые люди пойдут в рабочие профессии. Если они будут проводниками марксистской идеологии, это будет иметь серьезное политическое значение. Хорошо бы, чтобы левая идеология была популярной на разных уровнях, как было в начале прошлого столетия.
Я часто общаюсь с людьми постарше 35-и, и сталкиваюсь с тем, что в большинстве случаев им ничего не надо. Это люди, которые уже чего-то достигли в жизни, у многих есть квартиры в ипотеку по хорошему проценту. Даже если жизнь немного ухудшилась, это ухудшение не заставляет их что-то делать. Они готовы немного побольше поработать, но на профсоюзную или какую-то политическую работу, даже на саморазвитие, они не готовы. Когда у людей уровень жизни, который их устраивает, они низко мотивированы куда-то идти и чему-то учиться. Поэтому в нашей деятельности я на них ставку не делаю.
Фидель: К нам часто приходит маргинализированная часть любого поколения, то есть люди, которые через нас пытаются найти место в обществе, социализироваться. Они мало общаются, иногда выглядят странно, ведут себя необычным образом. С одной стороны, понятно – мы с ними должны работать. Но в идеале хотелось бы, чтобы к нам приходили люди уже взрослые и готовые брать на себя ответственность, работать в долгую, понимающие, что здесь работа не кончится завтра-послезавтра, с кем можно выстроить диалог и не конфликтовать. Конфликтов у нас мало, а с какими-то другими вещами иногда бывают проблемы.
Фридрих: Дело, скорее всего, не в личных качествах человека, а в мотивации. Если бы у них была мотивация этим долго заниматься, тогда бы у нас и были конфликты. А в силу того, что конфликтов нет, это говорит о том, что у них нет мотивации работать долго. У многих мотивация либо время провести хорошо, либо просто что-то интересное узнать. Не все хотят заниматься чем-то кроме обучения. Хотелось бы, чтобы приходили люди мотивированные, и неплохо, чтобы у них были интересные компетенции. У нас такие люди есть, это хорошо, потому что марксизм связан с обществом – наличие юристов, программистов и так далее очень помогает.
Проекты
– Какой конкретно деятельностью занимается ваше объединение?
Фридрих: Большая часть – это непосредственно занятия в кружке. Как дополнение – различные круглые столы, где происходит обсуждение актуальных тем с широким кругом людей не из кружка. Там мы практикуем навыки риторики, знакомства с точкой зрения людей с отличным от нашего мировоззрением, тренируем и закрепляем свои знания. Побочный важный эффект у них – это нахождение в культурном пространстве, чтобы люди, интересующиеся жизнью в обществе, знали, что есть такой коллектив, который обсуждает актуальные темы, и, возможно, присоединялись.
Наверное, это основное, чем мы занимаемся. Кроме того, есть неформальные встречи, походы к другим комьюнити, которые тоже занимаются интересными нам вещами.
Карл: Важно отметить, что неформальные встречи во многом способствуют дружеской атмосфере в коллективе и снижению конфликтов. Когда знаешь человека не только по занятиям, а и в компании, это создает более высокий уровень доверия. Еще мы старались обмениваться профессиональным опытом. У нас был психолог в кружке, и мы проводили практическое занятие по психологии для других участников. Был МЧСник, мы проводили несколько занятий по первой помощи, искусственному дыханию, непрямому массажу сердца. Полагаю, навыки у тех, кто участвовал, остались. Если у нас есть люди, которые приходят в кружок и не участвуют непосредственно в занятиях, мы старались из их участия сделать занятие практического значения, даже не относящееся к марксизму. Ещё у нас были занятия по трудовому праву. И мы паблик ведём в телеграме.
– Каким видам деятельности вы сейчас уделяете больше внимания?
Фидель: Обучение, круглые столы. Есть еще перспективные проекты, но мы ждем по ним ответов от ответственных, чтобы они предоставили свои материалы. У нас всегда есть обсуждение того, чем еще можно было бы заняться полезным. Мы умеем в проектную деятельность, планировать. Сейчас обсуждается тема медиа полноценного, но она не в приоритете, потому что на очень ранней стадии разработки. Поэтому обучение – по стандарту.
– Какие у вас намечаются проекты? Каким образом хотели бы расширить объем работ?
Иосиф: Насчет медиа – это я предложил идею. Мы сейчас с ребятами пробуем ее толкнуть. Идея в том, чтобы выйти за пределы кружка и попасть в культурный дискурс казанский. У нас есть несколько организаций, которые занимаются чем-то культурным: книжные магазины, студенческие проекты, театральные площадки, фонды, журналы. Они между собой общаются, организуют выставки, лектории, мастер-классы. Они не зациклены на рыночных отношениях, они сами разрабатывают какой-то образ будущего. Мне кажется очень важно туда войти, потому что там ведется работа, которая нас интересует, – работа над образом будущего. Можно постепенно актуализировать марксистские идеи через диалог, через организацию каких-то пространств. Я думаю, мы можем создать местный журнал или телеграм-канал, в котором будем публиковать свои работы, предлагать дискуссии. Через этот канал мы можем взаимодействовать с казанской аудиторией и встречаться с людьми вживую.
– Сколько времени у вас уходит на реальную работу, сколько на организационные моменты, обсуждение предстоящих мероприятий?
Иосиф: Сложно сказать. Эти проекты вынашиваются довольно долго и реализуются по чьей-то инициативе. Если есть силы, они реализуются, если нет – начинается обсуждение того, как это будет выглядеть, чтобы всем идея понравилась. Если брать идею с казанским медиа, то времени не то чтобы много на оргвопросы было потрачено, но просто ждешь инициативы друг от друга. Я задал вопрос, и мне достаточно долго приходится ждать ответа. Мы собрались недавно с товарищем, поговорили, но по итогу для себя я кое-что уяснил, а толком ничего не решили. Я думаю, какой вектор взять. Обсуждение пока что лишнее, надо скорее всего самому все брать и пробовать, но самому это будет очень тяжело.
Фидель: Тут еще могут быть организационные моменты основного процесса. Мы проводим специальные встречи раз в месяц, где обсуждаем итоги месяца и планируем дела, чисто технические вопросы. Остальное ведется в переписке. Созвонов у нас нет, в переписке мы обсуждаем график работы и частные ситуации, вроде того, что какой-то сомнительный человек, надо с ним что-то сделать.
Карл: Сама оргработа у нас в основном держится на частной инициативе. Но как минимум мы стараемся способствовать тому, чтобы частные инициативы хоть немножко двигались, держать их на контроле, напоминать, что у нас была идея – хорошо бы к ней вернуться, и как-то ее провести. Такой подход способствует тому, чтобы не было отчуждения у человека, который занимается этой темой. Да, она не всегда реализуется, но, если у человека серьезные желания и задача не очень сложная, он ее делает. Часто бывает, если человек из-под палки что-то делает, это приводит к выгоранию, и результат не всегда получается хороший. Хотя в некоторых случаях такой подход, конечно, эффективнее, чем вялотекущая работа, основанная на самоорганизации каждого человека.
Иосиф: Лично для меня, когда мы встречаемся систематически, возникает энергия: поднимается тема, мы ее обсуждаем, и это рождает новые идеи. Потом, после встречи, я продолжаю обдумывать, и появляются уже следующие мысли. Мне кажется, если эту энергию систематизировать, ее можно направить в конструктивное русло.
– Вспомните пожалуйста свой самый успешный проект или акцию за последний год. В чем заключался ее успех?
Карл: Можно привести пример не за год, но как положительный опыт. В нашем кружке мы проводили занятия по базовой программе. Так получилось, что на занятие пришло довольно много старичков, буквально три-четыре новичка и человек десять старичков. Занятие не получилось, а получилась живая дискуссия. Из-за этой дискуссии у нас родилась идея проводить круглые столы. Этот негативный опыт – занятие по факту мы сорвали, ведь новички молчали – мы смогли превратить в положительный. Потом мы уже проводили круглые столы, они выросли из этого плохого занятия. Мы провели штук пять круглых столов. Это наш положительный опыт превращения негативного опыта в позитивный.
Фидель: Мы не акционистскую деятельность ведем, поэтому у нас растянутые во времени проекты, и результаты тоже растянутые. Может быть, последним успехом было то, что мы спустя год набрали достаточно большую учебную группу, при этом достаточно организованно подошли к процессу с помощью рекламы, поиска среди знакомых, накопления за год заявок. У нас получилось человек семь учащихся, которые стабильно посещают сейчас. Это достаточно большие цифры для Казани. Конечно, все это звучит смешно на фоне других городов, тем не менее я оцениваю это успешно. То, что мы из года в год продолжаем набирать учебные группы, значит, стратегия выбранная правильная и соответствует времени. Если бы это все затухло, то было бы понятно, что мы не так пошли. Конечно, это не говорит, что это лучшая стратегия, но по крайней мере она практически успешная.
– У вас был опыт с неудачным исходом, когда вы пытались внедрить какую-то идею в организацию, сделать проект внутри, но не получилось?
Фридрих: Мы хотели рейды проводить по различным культурным тусовкам города и привлекать новых участников оттуда. Тут сложно говорить, что это прямо что-то из-за ряда неудач, потому что критериев успеха толком не было. Мы все равно посещали различные мероприятия, о которых говорили, но не то чтобы это случалось часто. Меня, честно говоря, больше беспокоит две вещи. Первое – не очень активное начало года в кружке. Пока непонятно, это временная проблема с новогодними праздниками и сессиями, или причины в самом кружке. Второе – у нас довольно длительная пауза с круглыми столами. Одно время мы их проводили раз в месяц, но сейчас, по-моему, уже два месяца ничего нет.
Карл: Каких-то серьезных провалов у нас не было, наверное, потому что мы особо серьезных задач себе не ставили. Но мне кажется, основная проблема в том, что не удается удержать участников. У нас есть определенное активное количество людей, а тех, кто хочет поучаствовать, в последнее время не так много. Наш актив становится меньше, поэтому мероприятий проводим меньше. И последний круглый стол, не сказать, что много людей было, со стороны только один участник был, может два. Круглые столы проходят не с таким большим количеством участников. Я не знаю, с чем это связано.
– Что такое круглые столы, зачем их проводили?
Фридрих: Это многозадачная штука. С одной стороны, это практика аргументации в живой беседе с неангажированными людьми. С другой – какое-то разнообразие деятельности, связанное с практикой. Это не просто практика беседы, это еще тренировка своих знаний и их закрепление. Побочный важный эффект – это нахождение в культурном пространстве, чтобы узнали, что есть такой коллектив, который обсуждает актуальные темы, чтобы люди, интересующиеся жизнью в обществе, знали о нас и возможно присоединялись.
– То есть круглые столы не только внутри вашего объединения, кружка, а еще с другими людьми?
Иосиф: Мы банально выходим на публику. Это, я думаю, распространенная практика в Казани, потому что у нас и в книжном магазине «Смена» такое есть, и пространство «Политика» такое делало. Мы их опыт в каком-то смысле перенимаем.
– Какими видами деятельности, на ваш взгляд, сейчас критически важно заняться левому движению, но ими никто не занимается?
Карл: Чего не хватает сегодня левому движению, – это чего-то модного. Не того, что изучается на кружке по базовой программе, не того, что обсуждаем на круглых столах. Это достаточно взрослая тема, и она, как правило, не интересует молодое поколение. Им нужно что-то более простое, которое бы их погружало в мир взрослый и было развлекательным. Если говорить о форматах – короткое видео, тиктоки. Я иногда листаю и среди левых организаций видел, там казахстанская Красная Юрта (Red_Yurt), они что-то выпускают, но их ролики не прямо заходят. Через развлекательные видео вполне можно продвигать левую повестку. Либеральные блогеры создают такой контент. Но среди левых успешных блогеров, нацеленных на молодую аудиторию с короткими видео, мне кажется, не очень много.
Иосиф: Не хватает нам какой-то площадки, куда бы могли люди приходить просто заинтересованные чем-нибудь. Мы их зацепили, и они говорят: «Мне интересно это». А к ним подходят и тоже говорят: «Мне тоже это интересно, давай сделаем это, это и это». Такая площадка, где могли бы накапливаться инициатива, опыт, знания. Какое-то место или система отношений.
Фидель: Эту потребность мы как раз закрываем, поскольку во многом и представляем такое культурное пространство. И рано или поздно на нашей базе могут новые проекты возникнуть, как возникало в других объединениях. Придет кто-то, или дойдет идея, желание появится этим заниматься, и на площадке кружка это можно осуществлять. А вот чего нет, так это полевой работы в нашем городе. Я читаю материалы других городов, как ни странно, там в Сибири это существует, а у нас – нет самой важной области практики – агитации, работы с новыми, незнакомыми, не политизированными людьми. Мы только завлекаем тех, которые уже что-то о нас знают. Может, Тикток, медиа – один из вариантов работы. Другой – создание коллективов на земле, способных не только наши идеи поддерживать, но еще и защищать права, организовываться. Это, по-моему, то, чего мало очень.
Проблемы
– Какие проблемы для вас наиболее болезненны в вашем объединении? Может быть, текучка кадров или выгорание активистов?
Карл: Я бы в первую очередь вернулся к вопросу о том, что мы как будто ходим по кругу. Мы ищем людей, люди приходят, проходит обучение, но наш актив особо не растет. То ли тут вина наша есть какая-то, что мы не можем людям дать того, что они хотят. Может, люди ожидают немного иного. У нас не получается удерживать людей в активной деятельности. С другой стороны, даже у той деятельности, которой мы занимаемся, нет понятных, прогнозируемых результатов в будущем. Мы как будто ходим по кругу, результата нет. Чтобы ставить более сложные задачи, нам нужны люди. Так как людей нет, мы опять возвращаемся к вопросу, где их взять, как привлекать. Мы пока зациклены на этом вопросе и по мере сил стараемся дополнительной деятельностью заниматься. Но первоочередное – это кадры. Нам нужны люди, чтобы развиваться дальше.
– Вы ведете кружки. Может быть, вам чего-то не хватает для более качественного обучения новичков? Вы бы хотели какие-нибудь новые гайды по разным темам или методические материалы для улучшения работы?
Фридрих: Есть ряд тем, где неплохо было бы обновить наши материалы, и отчасти мы по ходу это делаем. Благо у нас есть товарищ, который хорошо шарит в педагогике и методических приемах, мы их активно используем, и это дает большее вовлечение людей. Другой момент в том, что некоторые задания требуют повышенной увлеченности и подготовки от участников кружка, и не всегда они в должной степени готовятся. Как мотивировать их на подготовку – вопрос творческий, и если у него решение есть, то пока мы его реализовать не можем.
Иосиф: Гайды нам не нужны, не думаю, что будет хорошо плодить лишние сущности. Гайдов у нас много. Я скажу, что не хватает не гайдов, а момента накопления знаний. Мы что-то учим, читаем книги, философию, политэкономию. Проблема в том, что эти знания не актуализируются, нигде не применяются. Мы останавливаемся в вопросе, который интересовал интеллектуалов два века назад. Но проблема в том, что двадцать лет назад на этот вопрос уже кто-то ответил, но мы об этом не знаем. На формирование нового знания уходит намного больше времени, чем надо.
– По каким вопросам вы считаете необходимым взаимодействовать с другими организациями? Считаете ли вы, что нужно вступать в коалиции, сотрудничать?
Карл: С другими организациями в принципе всегда можно работать, если нет личной неприязни. Я старался по разным организациям ходить, общаться, смотреть, чем люди занимаются. По факту, наш кружок вырос из нескольких организаций (Вектор и Союз марксистов), одна закончила существование, но она дала толчок развитию нашего кружка. Поэтому я положительно смотрю на взаимодействия, не слияния, а именно общение, когда можно обмениваться опытом и просто понимать, что есть кроме нас ещё кружки. Но пока, к сожалению, в Казани таких кружков немного, и похвастаться успехами они не могут. Кстати, если возвращаться к прошлому вопросу о методических материалах, не хватает таких, которые дадут предсказуемый хороший результат. Можно прочитать: делай вот так и получится. По своему опыту помню, когда читал методичку Кожнева (профсоюзный активист, бывший член СМ – прим. ред.), она мне пригодилась. Такие методические материалы хорошо бы иметь на виду. Хорошо бы знать, где они есть. Иногда ты находишь такие материалы, когда они тебе уже не нужны, или ты сам изобрел велосипед, а оказывается, это уже было ранее.
– А был ли у вас опыт взаимодействия с прочими сторонними организациями, кроме создания кружка? Если говорить о совместной деятельности.
Фидель: Есть взаимодействие с Союзом марксистов за счет того, что у нас несколько человек состоят в нем. Но я бы не сказал, что это взаимодействие организации с кружком: просто есть люди, которые работают и тут, и там. Из других организаций к нам больше никто на связь не выходил, и мы сами не выходим, потому что в Казани почти никого нет, последнее время все потухло.
Иосиф: Кстати, мне кажется, не то чтобы потухло, немного трансформировалось. Я смотрю, чуваки скидывали телеграм-канал КОМП – «Казанское объединение молодых поэтов» –, и мне кажется, половина из них – выходцы из комсомольской организации, из галереи «Сверхмодерна».
– В ближайшем будущем у вас есть планы пойти с кем-то сотрудничать?
Фидель: Только с культурными площадками не левого толка, просто существующими в городе, с которыми мы можем обмениваться аудиториями. Нам интересны условные любители интеллектуального контента. Сейчас сложно это назвать интеллигенцией, это все намешалось. Скорее, просто люди, которые предпочитают развлекаться через прослушивание лекций, посещение мастер-классов, театральных постановок. Вот выходить в том числе на них. Мы искали контакты с экологами, но это тоже не кружковые действия.
– Вы описываете довольно открытую публичную деятельность. Тогда вопрос: как вы оцениваете давление на левые организации сейчас? Влияет ли это на ваши выборы, вашу стратегию? Как вы чувствуете это давление, есть ли оно, или в Казани можно обо всем говорить открыто?
Карл: Непосредственно в Казани не знаю, сложно сказать, интересуются ли местные органы нашей деятельностью. Но само информационное поле, которое можно наблюдать в социальных сетях, даже взять ВК, видно, что левые идеи подаются негативно. Есть определенная ангажированность, приходят такие новости. Недавний пример – учителя за Чиполлино наказали. Это безусловно давит не только на кружковцев, но вообще на людей, интересующихся политикой. Люди вместо того, чтобы интересоваться политикой для улучшения жизни, стараются от нее дистанцироваться. Если человек в повседневной жизни не интересуется политическими вопросами, а марксизм предполагает такой интерес, то он старается избегать того, чем мы занимаемся в кружке. Это серьезно накладывает ограничение на нашу деятельность. Мы пытаемся людей привлечь, а почему они не приходят? Потому что информационное поле на них действует. Листая ленту в ВК, я натыкаюсь на странные комментарии: то ли это умышленная пропаганда, то ли люди и вправду думают так. Хотелось бы верить в лучшее, что они намеренно написаны кем-то, чтобы создавать определенное общественное мнение. Вот это мнение сильно давит на людей и на кружковцев, и они менее активно приходят в кружок и работают в нем.
– Что, по вашему мнению, мешает левому движению стать влиятельным политическим субъектом в РФ прямо сейчас?
Карл: Здесь нет одной причины. Во-первых, мировая обстановка не способствует тому, чтобы левые идеи были мейнстримом. Есть советский опыт, опыт других социалистических стран, и он на данный момент кажется негативным. Нет наглядного примера, чтобы показать людям, что в какой-то стране есть успешные профсоюзы, которые добились результатов. Люди ищут ответ, где лучше будет. Жить пока можно, люди живут в ожидании, но тем не менее они ищут идеи, которые помогут выйти из тупика. Пока левая идея как будто не выглядит для них таким решением.
Фридрих: Причин много, и они взаимосвязаны. Первое – малое количество людей, готовых что-то делать. Второе – даже если есть понимание, что делать, мало, кто знает, как их реализовать. И это все связано с малым количеством людей. Их мало, потому что идеи не популярны. Все думают, что это утопия. И соответственно, это утопия, потому что людей мало. Вот такая замкнутая цепь.
Фидель: Есть внешний контекст. В России деиндустриализация. Соответственно, многие люди классовым сознанием и близко не обладают. Мы должны бы вносить классовое сознание, но вносить-то не на какую почву, почвы никакой нет. Никто себя и близко не видит в качестве рабочего человека: либо представляет свою ситуацию как временные трудности, либо как будто все так и должно быть. Сам уклад, который сформировался в России, сырьевая экономика, сказывается на состоянии пролетариата. Не то что люди не те, это про то, что мы как будто немножко сбоку находимся от локомотива истории и не можем рассчитывать здесь на то, что происходило в начале XX века в России.
– Какой совет вы бы дали сами себе или другим организациям, чтобы выжить и развиваться в ближайшее время?
Карл: Первый совет – набраться терпения. Результаты в обозримой перспективе двух-трех лет вряд ли можно ожидать. Довольно долгая работа. Если вспомнить того же Ленина, он начал чуть ли не в 17 лет, а добился результатов только по прошествии существенного времени. Мы находимся в начале долгого пути. На этом пути будет много работы, порой будет отчаяние, но важно набраться терпения и с достоинством этот путь пройти. Главное – чтобы идеи, которые двигают людей, не отворачивались от них только из-за того, что что-то не получается или люди вокруг не откликаются. Мне кажется, что за коммунизмом все-таки будущее, и рано или поздно эти идеи станут популярны в массах. То же самое, что мы делаем сейчас, в будущем будет гораздо эффективнее.
Фридрих: Если мы говорим про выживание как коллектива, то это иметь какую-то простую объединяющую деятельность или досуг, где коллектив может себя поддерживать путем сохранения личных контактов. Это должно быть что-то комфортное для людей, не ассоциироваться с превозмоганием, потому что превозмогания у нас и так много в жизни. В коллективе должно быть место, где человек может почувствовать себя спокойно в кругу товарищей, и тем самым будет сохраняться потребность в коллективе.
Фидель: Для выживания полезно записывать, что происходит, вести летопись, описывать опыт и искать, что у других. Это способ выйти из момента, посмотреть со стороны, как это выглядит, и где-то успокоиться, поняв, что этой дорогой уже ходили, сюда идти не надо. Налаживать связи с кем-то еще, смотреть, как они себя ведут. Ощущать за счет этого руку коллег, товарищей, что вы не одни в своём городе.