Интервью с АМБ (часть 2)
Партия возможна, дело за организацией
О партии
– Вы считаете, сегодня есть материальные условия и перспективы для появления коммунистической партии в России?
Карл. Наше движение – это огромное количество активистов, которые выполняют разную работу, часто дублируя её. Материальные предпосылки существуют, дело в том, чтобы объединить силы и начать совместную деятельность.
У нас есть работа о том, может ли партия существовать без рабочего движения. Мы анализировали исторический опыт различных компартий и работали с самим положением о том, что для коммунистической партии необходимо сильное рабочее движение. Я призываю людей, у которых есть сомнения насчет того, может ли существовать коммунистическая партия без рабочего движения, ознакомиться с нашей работой и поспорить с нами. Если вы считаете, что мы не правы, мы всегда приветствуем дискуссию, потому что только в споре рождается истина.
Фридрих. Нам кажется, что тем, кто отвечают на этот вопрос «нет», просто нравится текущее положение движения. Что они работают и отдыхают, когда хотят. Когда нет партии, тебя из нее не могут выгнать. Ты можешь что-то делать, что-то не делать в движении. Тебе партия не сделает выговор за бесполезную трату времени.
Карл. Безусловно, это не вся причина. Некоторые действительно идеологически уверены, на основе своих теоретических выкладок, что партия невозможна без сильного рабочего движения, и наоборот. Не всякий человек, который настаивает на этой точке зрения, – это просто человек, который не хочет ответственности, но такое тоже бывает.
– Что мешает левому движению, помимо раздробленности и дублирования действий, стать политическим субъектом?
Карл. Причина – недостаточная организационная работа, недостаточное сближение коллективов, аморфность людей, которые просто потребляют контент. Решение: коллективы должны активнее взаимодействовать, а люди, которые сейчас просто потребляют контент, должны становиться активистами. Для этого нужно создавать условия – мы этим и занимаемся.
Каких-то объективных условий, которые помешали бы создать организацию прямо сейчас, нет. Огромное количество людей поддерживают наши взгляды, ведут деятельность, но из-за исторических причин и изначальной раздробленности движения не могут соединиться. Логичный выход – два решения. Коллективы, которые идеологически близки, должны начать совместную работу и сближаться. А люди, которые разделяют наши идеи, но сидят на диване, – для них нужно создать условия, чтобы они вышли из этого положения.
– Какие ниши сегодня не заполнены левыми организациями? Чем надо было бы заниматься, но этим никто не занимается?
Карл. Нам кажется, постановка вопроса не самая удачная. В левом движении люди занимаются очень многими вещами: кто-то глубоким марксистским анализом, переводами и большими научными работами, кто-то помогает рабочему движению прямо в поле, кто-то публицистикой и массовым контентом, кто-то – как мы – решениями для рядового активиста. Движение очень разное, многовекторное. Если появляется объективно необходимая новая ниша, она быстро заполняется. Дело не в том, чтобы заняться работой, которую никто не делает, а в том, чтобы собрать идеологически близкие коллективы и начать делать эту работу системно. Большинство тех, кто сейчас занимается в левом движении, идеологически друг другу достаточно близки. Эта организационная работа, сверка часов, контакты с другими коллективами, помощь друг другу ведётся недостаточно интенсивно. Мы призываем практически в конце каждого материала ставить вопросы о сверке часов и объединении. Причины упущения индивидуальные: кто-то просто не готов, у кого-то чаще всего не хватает времени. Вот эта организационная составляющая ведётся недостаточно широко.
Фридрих. Многие ответы на ваши вопросы уже есть в одной из наших главных работ, которая называется «Шаги по преодолению кружковщины». Там как раз про то, что разные коллективы разными направлениями занимаются, что нужно сверять часы, искать общую работу, устраивать общую идеологию и практику.
Проблемы и решения
– С какими проблемами в работе сталкиваетесь?
Карл. Мы существуем на принципах демократического централизма и ответственности друг перед другом. Больших организационных или идеологических проблем у нас практически не бывает, потому что мы изначально идеологически близкие люди. Если они возникают, включаются принципы демократического централизма. Допустим, возникнут две противоположные точки зрения на вопрос – каждый высказывается, и простым большинством принимаем решение о позиции коллектива. Те, кто не признали эту точку зрения, подчиняются, поскольку это ответственность друг перед другом. У нас не существует несменяемого лидера или диктатора. Сама идея обсуждения, спора, который заканчивается голосованием, где решение принимается большинством, и на этом спор заканчивается навсегда – это один из основных способов решения организационных проблем и склок. Одна из причин, почему у нас получается сохранять организационное единство, – нас не очень много, и у нас есть возможность обсуждать малейшие вопросы.
– После принятия решения спор всегда заканчивается? Пересмотр решения не допускается?
Карл. Пересмотр решения допускается, если меняются вводные. У нас не допускается практика махания кулаками после драки. Если решение принято, невозможно сказать: «Я не буду этого делать, потому что я не согласен». Так делать нельзя. Мы ответственны друг перед другом. Конечно, пересмотр бывает, если меняются вводные, и мы пересматриваем решения в новом контексте – опять же, всё решается большинством.
Фридрих. Например, до 2023 года позиция по КНДР была неопределённой. Информация из Северной Кореи приходит только из капиталистических СМИ, а они пишут, что там всё плохо. Было непонятно, что там – социализм, госкапитализм? Вроде что-то похожее на социализм, но точно непонятно. На наше движение это мало влияет, поэтому решили, что что-то там похожее есть. Потом появились новые вводные: во «всем известных событиях» принимали участие военные Северной Кореи. Тут сразу всё становится понятно – нет, там не социализм. Вопрос закрыт. Это пример пересмотра.
– А есть проблема выгорания активистов?
Карл. Это проблема общества, в котором мы живем. Люди устают работать, устают от рутины, устают от проходящего. Конечно же, мы тоже сталкиваемся с этой проблемой. И тут нужно понимать, что этот процесс практически неизбежен. Есть огромное количество факторов, мы не можем их определить и как-то помешать этому процессу. Нужно просто признать, что он естественен, и попытаться помочь товарищу в случае, если он приходит к выгоранию. Войти в положение, помочь человеку выбраться из этого выгорания, если он готов. У нас были такие случаи, когда непродолжительная пауза, месяц, два, когда человек может заняться своими делами, уехать куда-нибудь, побыть наедине с природой, отдыхать от того, что происходит вокруг, помогает. Он возвращается с новыми силами, мотивированный. Но иногда это не помогает, и с такими людьми приходится прощаться, несмотря даже на то, сколько они сделали, сколько мы с ними знакомы, потому что, к сожалению, пользы они больше не принесут.
– Работа больше ведётся по документам или на неформальных договорённостях? Есть проблемы с бюрократией?
Карл. Мы не огромная организация союзного масштаба, поэтому какой-то огромной регламентации у нас нет. Есть правила, которые мы изначально понимаем. Безусловно, можно отразить их на бумаге, но они и так всем известны. Есть правила, связанные с практической разработкой, например, правила информационной безопасности – о таких вещах мы не распространяемся. С организационной точки зрения главное правило: все решения принимаются большинством после обсуждения, если появляется такая необходимость. Эти практики установились в ходе работы и не требуют письменного закрепления из-за масштаба коллектива. Если нас станет сильно больше, наверное, их придётся записать, но пока необходимости нет.
– Какие свои организационные практики считаете наиболее перспективными, которые нужно взять на вооружение другим коллективам?
Карл. Мы публично рассказываем про организационные практики, которые нам нравятся. У нас есть работы о том, что нужно понимать активисту, «Шаг по преодолению кружковщины», о которой мы выше говорили. Но решающее значение имеет личное качество человека – мотивированность и ответственность. К нашим идеям предрасположены люди с высокой сознательностью и интеллектом, эти качества находят отражение в нашей работе. К нам часто приходят люди с высокой ответственностью, пониманием, что нужно держать слово, делать всё вовремя, предупреждать, если не успеваешь, не стыдиться своих неудач и работать над собой постоянно. Помимо тех работ, о которых мы говорили, личная мотивированность и готовность жертвовать свободным временем ради чего-то большего, чем ты сам, – очень важны. Один из девизов «Диалектика», с которым мы много общались: верность идее определяется действиями. Этот принцип достаточно важен.
– На какие личные качества коллектив может повлиять? Дисциплинированные, мотивированные активисты – это заранее данное (и взрастить это особо не получится) или это взращивается в процессе?
Фридрих. Здесь раз на раз не приходится. У нас небольшой коллектив. На кого-то действует пример старших товарищей. Если он приходит в коллектив и сразу видит, что все ведут себя определённым образом: договорились о сроках – сроки выполняются. Некоторые приходят уже мотивированными, некоторым даётся неофициальный испытательный срок – мы даже не говорим, что это испытательный срок. Если человек несколько месяцев не косячит, его можно переводить на более ответственные проекты. Сначала ему дают маленькие задачи или проекты с плавающими сроками. Если человек в работе соответствует – отлично. Если нет – можем расстаться на хорошей ноте или предложить подумать, как это исправить. В целом случаи очень индивидуальные, мы стараемся придерживаться общих логических выводов.
– Чего не хватает из методических материалов? Может, о полевой работе (органайзинг профсоюзный, экологический, муниципальный)?
Карл. Люди в движении занимаются разными вещами. Кто-то – рабочим органайзингом, кто-то – экопросветкой, кто-то – кружками. Мы не говорим, что если коллектив небольшой, нужно пытаться разорваться между всеми работами сразу – это неэффективно. Каждый коллектив должен заниматься тем делом, на которое у него хватает ресурсов и, в первую очередь, компетенций. Мы формировались как снежный ком, у нас много людей с техническими навыками, поэтому мы занимаемся технической частью – у нас есть на это силы и компетенции. Но это не значит, что все должны заниматься только этим.
Нужна структура, организация, которая объединит эти различные векторы и поможет качественно перераспределять ресурсы в зависимости от того, что требует момент, перераспределять людей, находить для них ту специальность, которая больше по душе, раскрывать их таланты. Дело не в том, чтобы нам резко начать заниматься профсоюзным оргайзингом, а в том, чтобы создать структуру, которая сможет объединить все векторы движения в одно и эффективно распределять ресурсы.
Сотрудничество
– Такие структуры собирались раньше. Вы изучаете их опыт? Почему у них не получилось? Нехватка оргкультуры, как у вас с «Платформой», или что-то другое?
Карл. В каждом случае ответ индивидуальный, но можно выделить две основные проблемы. Первое – теоретические вопросы. Если взять «Союз марксистов», насколько мы помним, раскол был и по теоретическим, и по практическим вопросам. Эти вопросы не были проговорены. Второе – ответственность и организация изначально. Не была создана структура, которая поможет выстроить систему ответственности и дисциплинированности. В организационной части, как показывает опыт «Платформы», первое, что нужно сделать помимо сверки идеологических часов, – выстроить чёткую организационную структуру. Без неё всё развалится.
– По каким вопросам считаете возможным сейчас сотрудничать? И где черта нерукопожатности, после которой вы не будете иметь дел с коллективом?
Карл. У нас есть один конкретный маркер: это социал-шовинизм. Это главный критерий. Если коллектив его придерживается, мы не хотим иметь никаких дел, как бы ни были идеологически близки. На этом критерии строится всё остальное, в этом структурном непонимании того, как работает система, кроются остальные идеологические различия.
Фридрих. Так как коммунистической партии пока нет, мы не можем просто «отменять» коллектив или все его проекты. Если по социал-шовинизму мы сходимся, но расходимся по более мелким вопросам, нужно смотреть на конкретный проект. Помогает ли он развивать рабочее или коммунистическое движение? Если помогает, мы его поддерживаем и можем даже поучаствовать, даже если по мелочам не сходимся. А если проект, на наш взгляд, бесполезный, мы говорим, что не верим в него и не хотим поддерживать.
В «Шагах по преодолению кружковщины» говорится, что нужно рассматривать проекты отдельно от коллективов. Кто-то может по недоразумению начать делать хороший проект – это надо поддержать. А другой коллектив может придумать что-то бесполезное. Не нужно закапывать коллектив целиком, если он однажды сделал плохой проект (если это не касается социал-шовинизма). Нужно поддерживать проекты и инициативы, а не конкретные коллективы. Если коллектив хороший, это не значит, что все его проекты будут полезны.
– Как вы видите путь к объединённой организации? Общий чат, поддержка проектов, но вы в деятельность друг друга не включаетесь. Тогда какой следующий шаг? Съезд?
Фридрих. Главное – не только общее теоретическое понимание, но и общая практическая работа. Активисты разных коллективов должны долгое время вместе работать над проектом. Например, с «Уютной кухней» наши редакторы два месяца каждые выходные созванивались и писали большие аналитические статьи. Мы уже работали над одним проектом – какая разница, из какого я коллектива? Если таких совместных проектов будет больше, непрерывной общей практической работы будет больше, грани между коллективами будут размываться. Не так, что один коллектив поглотил другой, а так, что почти все проекты станут общими. Тогда уже не будет смысла делить, кто из какого коллектива, – вы работаете над одной целью.
Карл. Мы занимаемся одними вещами, другие – другими, но это не мешает взаимодействовать. У нас есть техническая компетенция, и мы помогаем, например, «Диалектику», хотя они занимаются социалистическим СМИ, а мы – своим.
– Учитывая ваш размер, есть ли лимит взаимодействия?
Карл. Конечно, лимит есть. Мы делаем то, на что хватает сил, в первую очередь. Не могу сказать, что мы уже достигли какого-то предела. Если коллектив обращается к нам за помощью или мы хотим сделать совместную работу, мы оцениваем свои силы и предлагаем то, что можем. Силы любого человека и любого коллектива ограничены, у всего есть лимит.
Сначала общий чат, потом общий проект, потом помощь – вам нужна техническая поддержка или публицистическая, а нам что-то ещё. В ходе работы начинаешь выяснять идеологические расхождения, сверка часов происходит медленно, но происходит. Когда понимаешь, что есть несколько совместных проектов, вы работаете вместе, у вас общие идеологические вопросы, вы продолжаете сближение, создаёте другую структуру и начинаете работать совсем близко. Если всё устраивает, вы просто соединяетесь.
– Как оцениваете сегодняшнее давление на левые организации со стороны власти? Как это влияет на вас?
Карл. Мы существуем только в легальном поле, занимаемся только легальной деятельностью, в рамках российского законодательства. Оно накладывает ограничения, и за их рамки мы выходить не можем.
Если бы наш вектор деятельности был в поле органайзинга, и мы сталкивались бы с нелегальным прессингом, мы могли бы сказать что-то конкретное. Это вы нам должны рассказывать такие вещи. Мы существуем в своём векторе деятельности, и я не сказал бы, что ограничения как-то особенно на нас влияют. Они влияют на жизнь любого гражданина страны, но мы приспосабливаемся, адаптируемся и продолжаем работу, несмотря ни на что.
В коллективе панических настроений не замечено. Может быть, у каждого за спиной есть ощущение слежки, но я могу сказать про себя: у меня такого нет, я спокойный человек. Каждый должен отвечать за себя.
Фридрих. Работа не должна прекращаться ни при каких обстоятельствах. Гайки будут закручиваться дальше, нас ждут большие общественные потрясения. Если сейчас поднять лапки кверху и сказать, что мы не можем работать – это предательство своих идей. Ильич говорил: после неудачи первой русской революции появились ликвидаторские идеи – распускать партию, заниматься только просветительством. А он говорил: сейчас этап реакции – работаем во время реакции. Нет войны – работаем. Начались военные действия – работаем. Работа и развитие движения не должны останавливаться. Скорость развития будет меняться в зависимости от того, насколько сильно закручены гайки, но работа не должна останавливаться. В каких бы условиях мы ни были поставлены, мы работаем. Находим варианты. Голос разума никто не может заглушить.
– В завершение дайте какой-нибудь совет или может что-то ободряющее для наших читателей.
Карл. Совет читателю, который нигде не состоит, но по той или иной причине читает это интервью. Выходите из комнаты, прекращайте просто потреблять контент. Находите коллективы, которые вам кажутся близкими – не территориально, но идеологически. С компетенциями, которые вам подходят, и начинайте деятельность. Самый сложный шаг – первый, это всегда страшно, неуютно, тяжело смириться с мыслью, что после работы вы будете не отдыхать, а продолжать работать. Но только это того и стоит. А тем активистам, которые сейчас читают это интервью и находятся в каких-то коллективах: всегда ставьте вопросы сверки часов в своих коллективах и помните, что верность идее доказывается только действием.
Фридрих. Сочувствующие, превращайтесь в активистов. Активисты, которые уже в коллективах, предпринимайте активные действия для сближения с другими коллективами. Предлагайте пообщаться с другими, выстроить общую деятельность. И двигайтесь к самому главному, что мы должны сейчас сделать – создать партию. Потому что без партии мы ничего не сможем. Без неё движение будет продолжать стагнировать, оставаться наблюдателем, пока другие будут творить историю.